Сергей Башлыкевич — фронтмен группы Leibonik — человек, чей пресс выглядит как фотошоп, а запястье плохо работает из-за всех видов спорта, которые он попробовал. Башлыкевич — айтишник, музыкант, игрок в «Что? Где? Когда?», и он не может жить без физической нагрузки. «Зеркало» хотело записать с Сергеем короткую беседу о его ЗОЖ, а получился долгий разговор о тренировках. Так как выяснилось, что занимается он много и давно.
Сергей Башлыкевич рос в Ошмянах, жил в Минске, сейчас — в Амстердаме. Работает в сфере IT, параллельно занимается музыкой.
На интервью о ЗОЖ Сергей соглашается легко. В этой теме, говорит, чувствует себя более компетентным, чем в беседах о музыке. Артист хоть и выглядит как фитнес-инструктор, сразу уточняет: внешний вид не имеет никакого отношения к его творчеству. Но по секрету признается: один из коллег-музыкантов как-то, посмотрев на него, отметил, что маскулинность — хорошая составляющая образа, и начал делать вакуумы. Это упражнения, когда человек при помощи вдохов и выдохов притягивает живот к позвоночнику и так работает над прессом.
— Друзья мой физический вид не комментируют, говорят только о функциональной части. То есть я могу пробежать столько-то километров и не слишком устать. А то, что пресс такой или другой, [никому не интересно], — смеется музыкант. — А физически я объективно довольно нормальный. Летом вынужденно начал бегать и осенью за полтора часа сделал Амстердамский полумарафон. Не скажу, что это было легко, но с хорошей базой и нормальной подготовкой все само получилось.
После слов «само получилось» ожидалась быстрая история спортивного успеха, но 38-летний Сергей вдруг начал рассказывать о детстве. По его словам, до подросткового возраста он был «упитанным ошмянским мальчиком», со щечками. Короче, «все как надо». Когда дорос до восьмого-девятого класса, родители на лето отправляли его к бабушке и дедушке, а там работы хватало: косишь, таскаешь сено, носишь ведра. Деревенский фитнес «конвертанул» сбитость в мышцы.
— Короче, физуха присутствовала до конца школы не столько в виде спорта, сколько в виде хозяйственных дел, — говорит собеседник и… немного лукавит.
Хотя в спортивных кружках в то время Сергей не занимался, со средней школы он иногда участвовал в соревнованиях по легкой атлетике. Там толкал ядро, бегал на короткие дистанции, делал тройной прыжок — и как-то даже выиграл районный этап. В университете ситуация изменилась. В БГУИР, где он получал IT-специальность, студентам разрешали вместо пар по физкультуре ходить на секции. Некоторые воспользовались этой опцией. Кто-то выбрал футбол, кто-то — волейбол, Башлыкевич записался на японское боевое искусство.
— Зашел в зал спорткомплекса послушать, куда агитируют. И мне понравилось, как об айкидо рассказывала харизматичная тренерка Ольга Мостовникова (официальная представительница сенсея Стивена Сигала в Беларуси. — Прим. ред.). Так я ходил на секцию несколько лет. Причем на первом курсе — чуть ли не каждый день. Мы учились в первую смену, потом я в библиотеке готовился к лабораторным, а вечером шел на тренировки. Это была значительная часть жизни, — подчеркивает беларус. — На четвертом курсе, когда физкультура «вымылась» [из расписания] как обязательный предмет, а на пятом уже работа началась, айкидо как-то выпало [из жизни].
«Вставать утром было тяжело»
С получением диплома системный спорт из жизни Башлыкевича пропал. Началась работа, магистратура, преподавание в БГУИР. В свободное время между взрослыми делами молодой специалист играл с друзьями в футбол, пытался ходить на тайский бокс и даже записался во Дворец водного спорта, чтобы научиться плавать. Но постоянной привычкой ни одно из этих увлечений не стало. И кто знает, как бы дальше развивались события, если бы из-за сидячего образа жизни у Сергея не начало «тянуть спину». Последнее и поспособствовало тому, чтобы заглянуть в тренажерку. Несколько раз сходил один, но не пошло: «Неинтересно и скучно».
— [В то время] мой друг записался в Moby Dick — современный минский тренажерный клуб на Октябрьской улице, пошел к персональному тренеру. Как-то вечером он был у нас в гостях и сказал, что утром идет на занятия. Я вдохновился его примером. Говорю: «Я с тобой», и начал постоянно заниматься, — вспоминает собеседник. — Бывал там два-три раза в неделю. Пара месяцев — и почувствовал эффект: мышечный скелет укрепился, [физически] стало лучше. Было интересно, пока у тренера истории не пошли по второму кругу (смеется).
Когда на втором этаже, где Башлыкевич тогда работал над собой, надоело, перебрался выше. На третьем тренировали муай-тай. Как-то выцепил в коридоре местного тренера и спросил: «Можно ли прийти?» Получил «добро» — и дальше его надолго затянуло.
— Почему именно муай-тай? Мне нравилось, что это довольно понятно и эстетично. Что это не борьба, не бесконечные «обнимашки». Плюс оно быстрое и динамичное, — улыбается артист. — На айкидо нет спаррингов, а здесь есть. Мне их не хватало.
Обычно на тренировки ездил к 8.00. Занимался час-полтора — и в 10.00 уже на работу. Благодаря такому расписанию, признается Сергей, в жизни появилась «культура завтраков». Первое время варил каши сам, а потом в доме появилась мультиварка — «и это была революция». С вечера навел таймер, утром проснулся, а «любимая овсянка» уже готова.
— Вставать утром было тяжело. Но меня всегда мотивировало понимание, что, даже если накануне была какая-то тусовка и я недоспал, пойду в зал, пострадаю полчаса (первые 15 минут организм [особенно] тяжело разгоняется), и мой день пройдет нормально. Иначе буду «раздупляться» до обеда, — иронизирует Сергей. — Только недавно стал менять майндсет (образ мышления. — Прим. ред.) и ставить сон на первое место. Видимо, оно с возрастом приходит. Но тогда это было внутренним рычагом, который меня толкал.
Это не все причины того, почему будильник музыкант заводил на утро. Просто после работы обычно ждали более интересные дела. Например, концерт или «Что? Где? Когда?». Конечно, иногда, когда в первой половине дня завал, в зал Башлыкевич ходил вечером. И тут уже волшебным пенделем была настойчивость его тренера Тимура Бурова.
— Тимур год назад ушел из жизни, но я всегда буду ему благодарен, — рассказывает собеседник. — Он значительно повлиял на то, чтобы спорт системно присутствовал в моей жизни. Тот муай-тай, которому он учил, действительно достойная штука. А беларусская школа тайского бокса очень крутая.
«Для меня это был интересный опыт — выйти без подготовки и просто проверить себя»
В какой момент тренировки начали менять тело Сергея, он «не трекал». Не было такой цели. Признается, что лишние килограммы для него никогда не были проблемой, так как он «быстро гоняет вес», но обычно держится в привычных «около 80 килограммов» (при росте 178 сантиметров). Случалось, что к соревнованиям довольно легко сбрасывал до 78. Турниры, кстати, для Башлыкевича отдельная тема. Беларус не раз в них участвовал, а в нескольких даже победил, в одном — случайно. Он проходил в Москве на Лубянке.
— У меня иногда довольно сильно проявляется СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности. — Прим. ред.). Регулярный спорт мне очень помогает. [После тренировок] спокойнее могу думать, — описывает ситуацию собеседник. — Поэтому, когда еще жили в Минске и куда-то уезжали, через неделю я уже искал зал [на новом месте].
Одна из таких спортивных «вылазок» случилась в Москве, куда Сергей однажды попал по делам. Несколько раз сходил в один из местных клубов по муай-тай. Во время тренировок заметил: уровень у мужчин любительский, но хороший. Они способности беларуса тоже оценили и пригласили принять участие в ближайшем турнире. Сергей отказался, но прийти «поддержать пацанов» пообещал.
— В воскресенье утром поехал на этот турнир. Там еще была такая история, что мы пошли в субботу вечером потусоваться на какую-то модную вечеринку… И я такой невыспавшийся поехал утром на эту Лубянку, где проходил турнир по какой-то из версий муай-тай. [Собирался] только поддержать, а в итоге тренер говорит: «Блин, здесь в твоем весе никого нет. [Нам нужен участник]». И я невольно согласился, отстоял пару боев. И победил, — смеется беларус. — Турнир был любительский, ничего суперпрофессионального. Но для меня это был интересный опыт — выйти без подготовки и просто проверить себя. Вернулся к обеду. Моя партнерша еще спит, а я с каким-то кубком, с грамотой, она такая: «Что? Ты куда ездил?»
В начале 2022-го Башлыкевича ждало более длительное путешествие: из Минска он перебрался в Амстердам. География изменилась, а образ жизни — нет: музыканта снова тянуло тренироваться. Недалеко от квартиры, где поселился, находился Mejiro — один из первых клубов в Европе, где начали заниматься кикбоксингом. И музыкант стал туда ходить. Правда, об этом легендарном зале узнал позже. А когда начал замечать рядом «ряд мировых икон кикбоксинга», ощущение было «вау!».
— Я пришел, и мой уровень относительно других людей в «джиме» (зале. — Прим. ред.) был достаточно хорош, чтобы не чувствовать себя аутсайдером, — описывает ситуацию собеседник. — Спарринговался с профессиональными бойцами, которые в Токио ездили на турниры, и довольно уверенно себя чувствовал.
В этот зал беларус ходил три года. Обычно три раза в неделю. Максимально удобное время для тренировок было в 7.00. В 6.45 Сергея поднимал будильник.
— Зимой (она здесь мягкая, снега почти никогда нет) ходил туда и даже не надевал куртку. Не было смысла. Мне на велосипеде до тренировок где-то три минуты, пешком — шесть, — говорит музыкант. — Я с рюкзаком, в шортах — и сразу в зал. Зубы чистил уже после тренировки.
Казалось бы, нормальная физическая нагрузка, но не для Башлыкевича. В какой-то момент, чтобы не пересиживать на работе, он решил найти себе спорт на 17.00 или на 17.30 вечера. И записался на йогу.
«Внезапно не смог пользоваться рукой»
Жил — утром ринг, вечером коврик для йоги — и не тужил, но осенью 2024-го ситуация изменилась. У Башлыкевича начала болеть левая рука. Когда он уже не мог ею нормально пользоваться, обратился к врачу. Та отправила на МРТ, а когда увидела результаты, удивилась, как он функционировал. Оказалось, у пациента порваны скафолунарные связки в запястьях.
Как так получилось? Точной причины собеседник не знает. Предполагает, что это комбинация факторов. Тут и занятия кикбоксингом, и йога, куда активно ходил, и даже то, что он неправильно держит руки относительно клавиатуры, когда работает. Но в первую очередь, подчеркивает он, особенности строения кистей. О последнем музыканту позже сказали в Штутгарте, куда ездил в клинику, занимающуюся послеоперационными осложнениями.
В феврале 2025-го Сергею сделали операцию на левой руке. Сшили связку и на несколько месяцев вставили спицы. До того как их сняли, музыканта пригласили в Индию на свадьбу. Там он подхватил стафилококковую инфекцию, рука под гипсом опухла. С температурой «под 40» вернулся в Амстердам и из аэропорта поехал в больницу.
— В итоге операция «зафейлилась», связка развалилась. Это поняли в мае — начале июня во время реабилитации. Оказалось, мне становится хуже. Собирались делать вторую операцию, чтобы просто кости срастить. Но выяснилось, что уже поздно, — вспоминает собеседник. — В итоге летом ездил в Штутгарт на очередную консультацию. После обследования сказали: самое надежное, что можно сделать, — оставить как есть и просто мониторить. В результате на левой у меня сейчас артроз, и я не могу [нормально] ею пользоваться. За правой просто наблюдаю.
Ринг для него закрылся. Это, серьезно говорит Сергей, был «капец».
— На тот момент это выглядело как не самое большое изменение в моей жизни. Но оно очень-очень существенно повлияло на качество моей жизни, — признается он. — В какое-то время у меня резко пропал весь спорт, которым я занимался.
«Не было никогда такого, что я сходил и такой: „Нах*ра я пошел?“»
Без спорта Башлыкевич сидел недолго и уже в мае 2025-го начал бегать. До этого попросил друзей, чтобы они посоветовали тренера, и стал заниматься под руководством профессионального триатлониста из Украины. В первый раз тот сказал побегать 20 минут. Сергей настаивал: «Давай больше», — но специалист нагрузки увеличивал постепенно.
— Бегать пробовал еще в Минске. В целом у меня физуха нормас и выносливость довольно высокая. Когда тогда начинал, сразу такой: «Окей, 15 километров». В первую неделю сделал пару раз по 15, на второй колени мне: «Auf Wiedersehen, (до свидания. — Прим. ред.), что-то нам фигово — и я приостанавливал бег», — вспоминает Сергей.
Тут же при правильном подходе бег стал регулярной привычкой музыканта. На дистанцию Башлыкевич выходит через день. Теперь уже по вечерам.
— Я много езжу в другие страны. Бег — прикольная штука, это дополнительное изучение города. Условно, я был в Брюсселе несколько раз. Но когда в прошлом году туда заезжал (там Андрей Такинданг выступал, мы собирались с ним поехать к друзьям во Францию), решил побегать. Забросил вещи в камеру хранения на вокзале, надел шорты, кроссовки и побежал, — рассказывает он. — Сделал 10 километров по городу, [потом] умылся в душевой там же на вокзале и даже успел на концерт друга. Или вот был в Париже недавно, побегал вокруг башни и Лувра. До этого много раз там бывал, но сейчас оно чувствовалось как действительно новый опыт.
Параллельно с бегом, чтобы немножечко тянуться и нагружать мышцы корпуса, Сергей ходит на хот-йогу. Тренировки разрешили врачи, но беларус делает их со своими модификациями. Во-первых, надевает металлический фиксатор, чтобы случайно не повредить руку. Во-вторых, все выполняет не на ладонях, а на кулаках, чтобы не травмировать связки. Позы, где это невозможно, заменяет.
— В последнее время играл в сквош, — продолжает собеседник описывать свой неспокойный график. — Вписался в амстердамский чемпионат Ladder, где каждые две недели соревнуешься с двумя новыми людьми.
Для тех, у кого шок от того, как человек может успевать заниматься таким количеством видов спорта, Башлыкевич говорит, что его мотивирует:
— Я реально чувствую себя намного лучше после тренировки. Не было никогда такого, что я сходил и такой: «Б*я, нах*ра я пошел?» — шутит он. — [Кстати, когда начал заниматься другим спортом — бегом и йогой], композиция тела стала другой. Сейчас нагрузка другая — больше на выносливость, меньше на силу. Пресс изменился. Вес перераспределился больше в ноги, они сейчас сильнее и тяжелее.
При таких физических нагрузках в еде Сергей себя не ограничивает. Ест «все и довольно много». Смеется, что вечером может «навернуть» ведро мороженого. Килокалории сгорают у него быстрее, чем успевают найти уютное место на боках.
В последний год его подход к тренировкам меняется. Утренних активностей в расписании теперь нет. Говорит, сейчас ему «важнее поспать, чтобы лучше соображать». При этом, несмотря на проблемы с руками, исключать спорт из жизни Башлыкевич не собирается. Страха, что, как только он начнет днями лежать на диване, рельеф на теле исчезнет, у него нет.
— Я не считаю себя красивым за счет именно тела. Это не то, что привлекает ко мне людей, с которыми я сталкиваюсь, — признается собеседник. — Моя ценность для них в первую очередь в том, какой я человек ментально, интеллектуально и функционально. Я уже не пытаюсь ничего доказывать ни себе, ни кому-либо. Просто хочу оставаться в движении, пока могу. И если придется двигаться медленнее, буду двигаться медленнее.
