Утром 20 марта 1995 года Икуо Хаяси сидел в вагоне токийского метро и смотрел на пассажиров вокруг. У его ног, завернутые в газету, лежали два полиэтиленовых пакета со сжиженным нервно-паралитическим газом — зарином. В руке был заточенный зонт. Хаяси, кардиохирург, всю карьеру спасал людей, но в этот день собирался их убить. И выполнил план — как и другие участники этого теракта, прогремевшего на весь мир. Рассказываем, что к нему привело и что случилось потом.
Слепой пророк
Человека, отдавшего приказ о теракте, звали Сёко Асахара — хотя его настоящее имя было Тидзуо Мацумото. Он родился в 1955 году в бедной семье изготовителя японских ковриков татами на острове Кюсю. У мальчика была врожденная глаукома: левый глаз незрячий, правый видел лишь частично. В шесть лет его отдали в интернат для слепых, откуда он вышел только после окончания школы.
Поступить в Токийский университет не получилось. Мацумото обосновался в Токио, стал изучать иглоукалывание и фармакологию, женился и открыл аптеку традиционных китайских лекарственных средств. В 1982-м его арестовали за продажу поддельных препаратов и медицинскую практику без лицензии: итогом был штраф в 200 000 иен (около 800 долларов на тот момент), а потом и банкротство. Мужчина был потрясен случившимся и долго почти не выходил из дома.
После этого переломного периода Мацумото обратился к религии и вступил в Агонсю — небольшое японское неорелигиозное движение, сочетавшее элементы буддизма и индуизма. Там он впервые оказался среди людей, «ищущих духовного просветления». В 1984 году Тидзуо основал собственный кружок — «Аум Синсэн-но кай», участники занимались йогой и медитацией в токийской однокомнатной квартире. Уже тогда он говорил странные вещи — что умеет левитировать и научит этому последователей, — но в целом все выглядело обычным йога-клубом, и людям нравилось туда ходить.
Вскоре Мацумото начал раздавать листовки, проповедовать на улицах и обучать исцелению с помощью растительных средств, ездил в Гималаи. По его версии, он видел бога Шиву и встречался с лидером тибетского буддизма Далай-ламой, от которого якобы получил особую духовную миссию.
В 1986 году Мацумото сменил имя на Сёко Асахара, объявил себя буддийским гуру, а спустя год переименовал свою группу в «Аум Синрикё», что значит «высшая истина». В основе нового учения лежал причудливый сплав раннего буддизма, тибетских практик, индуизма, апокалиптических идей из Книги Откровения и пророчеств Нострадамуса.
В 1989 году власти Токио зарегистрировали организацию как официальную религиозную общину, что давало ей налоговые льготы и по японскому закону иммунитет от полицейских проверок религиозной деятельности. А на практике — фактически от любого контроля вообще.
К этому моменту Асахара уже называл себя «Святым Папой», «Спасителем страны» и «токийским Христом». Адептам он продавал флаконы с якобы собственной кровью и водой из ванны как способ исцеления и источник сверхсил, предлагал шлемы, которые «синхронизировали мозговые волны» носителя с Асахарой. Все это, по слухам, за тысячи долларов.
Активы на миллиард
Секта работала как отлаженная вербовочная машина. При организации существовало целое подразделение — «Агентство новых последователей», — которое вело активную вербовку на университетских кампусах через занятия йогой и медитацией, а также через свою сеть компьютерных магазинов, книжных лавок и лапшичных. На новых адептов воздействовали через религиозный энтузиазм, групповое давление единомышленников, страх последствий при попытке уйти. Бывшие члены секты потом рассказывали следователям о лишении сна, изоляции и применении психоактивных веществ в ходе инициаций. Главный химик «Аум» Масами Цутия впоследствии признался полиции, что лично производил ЛСД для применения на членах секты и на продажу. Немало адептов описывали галлюцинации после приема неизвестных веществ во время ритуалов.
Вступив в «Аум», адепты более высокого уровня — так называемые шуккэ, то есть «посвященные» — были обязаны покинуть дома, соблюдать строгую вегетарианскую диету, принять обет безбрачия, порвать связи с внешним миром и передать секте свое имущество. Логика была проста: лишь полный отказ от мирского открывал путь к спасению в грядущем Армагеддоне. Сам Асахара при этом жил иначе: ел мясо, имел несколько любовниц и пятнадцать детей, лишь шесть из которых были от жены. Но пафосные брошюры культа об этом молчали.
К концу 1980-х в секте насчитывалось больше десяти тысяч членов только в Японии. В 1995-м всего в мире их было уже 40−60 тысяч, а по заявлениям членов культа — около 65 тысяч, причем 30−50 тысяч в России, где растерянное в 90-х население очень хорошо откликалось на вербовку.
Внутри секта на пике была устроена как теневое государство. По образцу японского правительства были созданы 24 «министерства» — обороны, науки, здравоохранения, тяжелой промышленности и прочие. При этом у культа было и много подконтрольных бизнесов и прочих способов добычи денег — вплоть до вымогательства. Активы организации японские власти в 1995-м оценили примерно в миллиард долларов.
Лучшие умы страны
Самым поразительным в «Аум Синрикё» оказалось не то, кем был Асахара, а то, кто за ним шел.
Секта не была организацией для малообразованных и наивных. Рядовые члены происходили из самых разных слоев, но верхушку, ядро со значимыми ролями, составляли выпускники ведущих японских университетов: врачи, химики, физики, инженеры, архитекторы — люди, которых в другое время назвали бы цветом нации.
Именно таким был упомянутый в начале этого текста Икуо Хаяси. Сын врача, выпускник престижного университета, кардиохирург с блестящей карьерой, заведующий отделением сосудистой медицины в крупной клинике. В какой-то момент он почувствовал, что обычная работа дает ему недостаточно, — и нашел «Аум». Асахара назначил его «министром здравоохранения».
Почему такие, как Хаяси, попадали в секту? Японский социолог, профессор Токийского технологического института Хасидзумэ Дайсабуро объяснял это следующим образом. По его мнению, многие вступавшие в секту люди получили отличное образование, но это не дало им никакого ощущения победы. Выйдя за ворота университета, они оказывались в самом низу корпоративной иерархии: безликими винтиками в машине, которой не было дела до их интеллекта или амбиций. Они были никем и чувствовали это. И тут «Аум» давал им то, чего не давало общество: признание, ощущение роста своего статуса, причастность к чему-то большему. При этом секта в масштабе Японии была достаточно маленькой, чтобы каждый был в ней виден. Это, по мнению Хасидзумэ, было крайне важно: в огромном равнодушном обществе «Аум» был группой, где тебя замечали.
Был и более широкий контекст. В 1980-е рухнул советский блок, социализм — главная альтернатива капитализму, увлекавшая японскую молодежь в 1960—1970-е годы, — стремительно терял привлекательность. Мир быстро менялся и переживал бум новых религий: люди искали новые смыслы вместо рухнувших систем координат. И вот тут-то «Аум» умело ловил растерявшихся и заполнял эту пустоту серьезными религиозными практиками и ощущением причастности, избранности. Секта давала конкретную картину мира с врагами, союзниками и — как потом окажется — датой конца. Для многих даже это было лучше пугающей неопределенности грядущего нового века.
Просветленный терроризм
Переломный момент в истории «Аум» наступил в 1990 году. Асахара выставил на парламентские выборы в Японии двадцать пять кандидатов — включая себя. Во время кампании они проповедовали его учение — и разгромно проиграли. Для лидера, убежденного в собственной богоизбранности, вывод был один: мир добровольно его учение не примет — значит, старый порядок нужно уничтожить и построить новый. С «Аум» во главе.
Центральной идеей учения с тех пор стало пророчество о неминуемом конце света: США втягивают Японию в Третью мировую войну, все заканчивается ядерным Армагеддоном, выживают лишь члены «Аум», которые наследуют очищенную землю, а сам Асахара возглавит новое человечество. Это ощущение избранности — ты в числе тех немногих, кто спасется, — притягивало людей. Дата будущего конца света менялась — Асахара в разное время называл разные сроки с 1996 по 1998 год.
Параллельно с изменением идеологии организация планомерно превращалась в террористическую структуру. Еще в ноябре 1989-го члены секты убили в Йокогаме адвоката Сакамото Цуцуми — он вел дела семей, чьи дети попали в секту и которые пытались их оттуда вытянуть. Тела Сакамото, его жены и годовалого ребенка тайно вывезли и закопали в разных горных районах страны — их нашли лишь в 1995 году после ареста членов секты.
Секта занялась разработкой химического и биологического, да и обычного оружия в своих лабораториях. В июне 1994 года «Аум» выпустил нервно-паралитический газ зарин над жилыми кварталами города Мацумото: восемь человек погибли, около 600 пострадали. Целью были судьи, которые должны были вынести решение против секты по земельному спору. В декабре того же года сектанты напали в Осаке на человека, которого Асахара подозревал в шпионаже, — брызнули ему на шею VX, еще одно нервно-паралитическое вещество. Мужчина умер в больнице через десять дней.
В феврале 1995 года сектанты средь бела дня похитили на токийской улице нотариуса Киёси Карию — 68-летнего брата участницы культа, которая сбежала после того, как ее заставляли пожертвовать свою недвижимость. Его вывезли на базу секты у горы Фудзи, пытали и убили, тело сожгли, останки выбросили в озеро.
К весне 1995 года полиция уже готовила одновременные обыски во всех объектах секты. Примерно за неделю до 20 марта адвокат Таро Такимото — сам находившийся под угрозой убийства за то, что защищал бывших членов секты в судах, — направил письмо директору Национального полицейского агентства Такадзи Кунимацу и главному прокурору страны. В письме он предупреждал: секта может применить зарин для массового убийства в Токио. Полиция не отреагировала.
Кунимацу впоследствии признал: ведомство знало, что аумовцы могут «что-то предпринять», но бездействовало из-за «недостаточности данных». Согласно будущему обвинению, Асахара услышал о готовящейся облаве от своего человека в полиции — и ударил первым. Целью было с помощью резонансной трагедии отвлечь внимание общества от дела «Аум Синрикё».
«Их души взяты Шивой»
Пятерых исполнителей важнейшего теракта Асахара выбрал из своей научной и технической элиты. Номером один был тот самый 48-летний врач Хаяси. Он к тому времени уже пять лет не работал и занимался только сектой, где был главным по медицине и применял к членам различные «лечебные» техники и вещества, включая тиопентал натрия (мощное снотворное, используемое для наркоза и смертных казней) и электрошок для тех, чья лояльность была под вопросом.
В команде были также трое высококлассных специалистов по прикладной физике — Кэнити Хиросэ, Тору Тоёда и Масато Ёкояма. Хиросэ и Тоёда входили в химическую бригаду «министерства науки и технологий» секты и участвовали в производстве зарина; Ёкояма по приказу Асахары пытался наладить производство легкого автоматического оружия. Пятым был Ясуо Хаяси (однофамилец Хаяси-хирурга), имевший высшее образование в области искусственного интеллекта. С каждым исполнителем был водитель, чтобы после нападения увезти напарника в укрытие, где тот получит антидот от зарина.
20 марта 1995 года, в понедельник утром, пять пар вышли на исходные позиции. Все три выбранные ими ветки метро сходились в одной точке — станции Касумигасэки у правительственного квартала, через которую проходило множество чиновников. Водители остались снаружи, а исполнители в 07.43−08.00, в час пик, сели каждый в свой поезд, положили у ног газетные свертки с пакетами жидкого зарина внутри и стали ждать.
Икуо Хаяси, глядя на пассажиров, несколько раз думал остановиться. «Я смотрел на них, и меня мучила совесть. Но я не мог ослушаться приказа», — скажет он позже на суде. На станции Син-Отяномидзу он опустил заточенный зонт и проткнул им один из пакетов.
Зарин начал растекаться и испаряться почти сразу. Он не имеет запаха, поэтому пассажиры не понимали, что происходит. А дальше у них начинался сильный кашель, потемнение и резь в глазах, слезы и насморк, удушье, головная боль и тошнота. Те, кто получил большую дозу, теряли контроль над телом: мышцы сводило судорогой, изо рта шла пена, люди падали на пол, бились в конвульсиях, теряли сознание. В худшем случае наступала смерть от остановки дыхания: зарин блокирует фермент, который позволяет мышцам расслабляться, дыхательные центры в мозге отказывают, блокируется диафрагма — и в какой-то момент дышать становится просто невозможно.
Сотрудники метро, не понимая, что происходит, голыми руками подбирали брошенные Хаяси мокрые газетные свертки. Двое из них погибли, всего от действий бывшего врача пострадал 231 человек.
Хиросэ на линии Маруноути оставил после себя одного погибшего и около 350 пострадавших. Ёкояма — без погибших, но более 200 тяжело пострадавших. Тоёда на линии Хибия — одного погибшего и более 500 пострадавших.
Страшнее всего сложилась картина там, где работал Ясуо Хаяси. В отличие от остальных, он нес не два, а три пакета: дополнительный ему дали как испытание на верность, поскольку Асахара в какой-то момент подозревал, что тот может шпионить за ним. И Хаяси сделал не один, а много проколов в каждом пакете. На одной из станций пассажир пнул валявшийся под ногами сверток прямо на платформу, где люди ожидали следующий поезд. В результате атаки Ясуо Хаяси погибли восемь человек, 275 серьезно пострадали. Пресса прозвала его «машиной убийств».
Это был крупнейший в мире теракт с применением химического оружия.
К вечеру больницы Токио приняли 5,5 тысячи жертв атаки, из них больше тысячи — с ощутимым или тяжким вредом здоровью, нарушениями зрения. 12 человек погибли, на следующий день от последствий отравления скончался еще один. Впервые в мирное время химическое оружие было применено как инструмент массового террора. Причем зарин в пакетах был примерно вдвое менее чистым, чем использованный сектой во время нападения в Мацумото. Если бы качество было выше, жертв было бы несравнимо больше.
«Как хорошо, что их души взяты Шивой», — сказал Асахара, когда ему доложили об успехе теракта.
Но его расчет не сработал. Атака в метро не отсрочила, а лишь ускорила конец секты.
Казнь палачей
Когда новости об атаке облетели весь мир, Икуо Хаяси сам явился в полицию и дал показания на всех участников, рассказал о делах секты. Это позволило 22 марта провести обыски в объектах «Аум» по всей стране. На главной базе у подножия Фудзи нашли взрывчатку, химическое оружие и военный вертолет Ми-17, также были обнаружены золотые слитки и наличные деньги. Всего по делам секты были арестованы 484 человека, обвинения предъявили 188 из них.
Но секта еще не сдалась. 30 марта, через десять дней после теракта, неизвестный в хирургической маске открыл огонь по директору полиции, который лично руководил расследованием, у подъезда его дома. Тот выжил, но восстанавливался много месяцев. Впоследствии в стрельбе признался полицейский, связанный с сектой, но поскольку пистолет так и не нашли, обвинение ему не предъявили. Срок давности по делу истек в 2010 году, и полиция публично признала провал расследования.
23 апреля «министр науки» секты Хидэо Мурай — один из отвечавших за производство зарина — был заколот ножом у входа в токийскую штаб-квартиру «Аум» прямо перед телекамерами. Нападавший оказался членом якудза. Мотив убийства остался невыясненным.
5 мая уборщица в туалете на станции Синдзюку — это огромный железнодорожный узел — обнаружила горящий бумажный пакет. Внутри оказалось самодельное устройство: два пластиковых мешка, в одном — два литра порошка цианида натрия, в другом — разбавленная серная кислота. При смешивании эти вещества выделяют цианистый водород — смертельный газ. Мешки еще не успели лопнуть, пакет потушили. Попади газ в вентиляционную систему — погибли бы, по оценкам специалистов, от десяти до двадцати тысяч человек. Кроме того, 4 июля в токийском метро нашли несколько еще не сработавших взрывных устройств с цианидом.
Самого Асахару арестовали 16 мая, когда полиция вернулась на главную базу возле Фудзи, чтобы провести еще один обыск. Следователь постучал по стене и услышал глухой звук. Полицейские взяли электрическую пилу и вскрыли перегородку между вторым и третьим этажами здания. В нише размером с гроб, в розовой пижаме, лежал бородатый мужчина. Рядом — кассетный плеер, лекарства и сто шесть тысяч долларов наличными. Уже в машине Асахара сказал следователям: «Разве слепой человек способен на то, в чем меня обвиняют?»
На суде Икуо Хаяси признал свою вину. В 1998-м его приговорили к пожизненному заключению: смертной казни он избежал лишь благодаря сотрудничеству со следствием.
Суд над Асахарой длился почти восемь лет. В 2004 году его приговорили к смертной казни — и такой же приговор получили еще 12 членов организации.
Казнь откладывалась, пока шли суды над последними беглецами. В декабре 2011 года сам явился в полицию Макото Хирата, который участвовал в похищении Киёси Карии. В июне 2012-го была арестована Наоко Кикути, помогавшая синтезировать зарин. В том же году взяли последнего скрывавшегося — Кацую Такахаси, 17 лет прожившего под чужим именем и работавшего в строительной компании (его узнали в токийском манга-кафе и вызвали полицию). В 2015-м Кикути оправдали: суд решил, что она не знала, что именно синтезирует. А Такахаси приговорили к пожизненному.
6 июля 2018 года Сёко Асахара и шесть его соратников были казнены через повешение. 26 июля казнили оставшихся шестерых. Икуо Хаяси, насколько известно, по-прежнему жив — единственный из непосредственных исполнителей теракта — и отбывает заключение.
Часть оставшихся членов попыталась спасти организацию. В 2000 году она сменила название на «Алеф», официально признала вину Асахары, принесла извинения жертвам и создала компенсационный фонд. Из доктрины убрали самые одиозные тексты. Но в целом «Алеф» по-прежнему исповедует учение Асахары — просто без апокалипсиса и насилия. Именно поэтому японские власти не снимают слежку, а Канада, ЕС и Россия по-прежнему считают «Алеф» террористической организацией. США сняли это определение только в 2022 году, признав группу «в значительной мере недееспособной». Сегодня в ней остаются около полутора тысяч человек.
Читайте также
